Хотя Библии не говорит напрямую ни слова о загробном мире и воскрешении из мертвых, мудрецы истолковали в этом духе пассажей Писания, рассчитывая таким образом укрепить веру в воскрешение. Мудрецы стремились доказать, что воскрешение – не их изобретение, а неотъемлемая часть Писания. Для того, чтобы надежно привязать веру в него к первоисточнику, т.е. к Торе, они даже постановили: «У кого нет доли в будущем мире? У утверждающего, что в Торе нет воскрешения из мертвых» (Сангедрин 90а).
Мудрецы сочинили множество историй, назначение которых – доказать, что источником веры в воскрешение является сама Тора. Вот одна из них. В книге Притч сказано: «Преисподняя, бесплодная утроба, земля не насыщается водой» (Притчи, 30,16). Один из мудрецов, рабби Таби, дал такое толкование этому пассажу: «Отчего слово «преисподняя», ассоциирующееся со смертью и могилой, стоит в Писании рядом со словом «утроба», ассоциирующимся с сексом и рождением? Для того, чтобы из малого вывести большое. Если из утробы, в которую входят тайно, в тишине (во время сексуальных отношений), младенец выходит при рождении с шумом и плачем, насколько же большим будет шум, с которым мертвые выйдут из могилы, куда даже входят (на похоронах) с громкими рыданиями! Это победоносный ответ всем тем, кто утверждает, что в Торе нет воскрешения из мертвых».

Вавилонский Талмуд, трактат Сангедрин 92а